С российской журналисткой Тоней Самсоновой, переехавшей в Лондон летом 2013, мы встретились в западном Лондоне. Лил дождь, на который она совершенно не обращала никакого внимания, и мы в тишине шли по направлению к кафе. Про Тоню я знала, что в России  она была ведущей радиостанции «Эхо Москвы» и телеканала «Дождь», а также редактором раздела «Россия» новостного сайта Slon.ru. Переехав в Лондон с мужем и тремя маленькими детьми, она продолжила работать для «Эха Москвы», а также основала сайт The Question, на который может зайти любой человек, и если у него есть основания полагать, что он разбирается в теме вопроса, написать ответ на вопрос, который сразу будет опубликован.

Тоня была известна не только в российской, но и в западной журналистике, и потому я несколько стеснялась задавать вежливые вопросы человеку такого уровня. Она, в свою очередь, молчала и как будто бы обдумывала возможную причину отказа для интервью. Едва ли проронив слово, мы зашли в полупустынный паб, сели за стол. Обычно веселая и жизнерадостная в передачах, Тоня холодно и как будто с неприязнью осматривала мои ярко-оранжевые ногти и тщательный макияж, и как будто бы все еще раздумывала, стою ли я ее времени. Ситуацию спас официант, со страстью орудовавший кофейным аппаратом и готовивший кофе, для нас, который заказала Тоня по собственной инициативе. Она улыбнулась, и я поняла: интервью, все-таки, состоится.

Тоня, скажите, как у Вас получается совмещать семейную жизнь, уход за тремя детьми,  работу журналистом и руководство проектом?

Мне кажется, что это требует каких-то организационных навыков. Мы часто обсуждаем в семье вопрос о том, сложнее ли работать с детьми или легче, является ли дети причиной, из-за которой может не сложиться карьера. И мне кажется, что все ровно наоборот. Я думаю, что у людей с детьми больше шансов добиться чего-то в жизни, потому что дети хороший ответ на утренний вопрос, что тебе сегодня делать и зачем.

Для многих женщин дети – это работа, и делать что-то еще дополнительно они не могут, потому что у них нет сил. А Вы можете. В чем секрет?

Я думаю, что дети – это и есть полноценная работа, и если женщина выбирает ее, она не обязана еще работать, если она не хочет и может этого не делать. Мы постоянно сталкиваемся с разного рода нормативными высказываниями о том, что должна или не должна женщина делать как мать, как жена, как сотрудник. И что должен и не должен делать мужчина. «Мать обязана посвящать все свое время детям», «Отец обязан кормить семью», «Мать обязана быть дома», «Отец обязан всех кормить». Мне кажется, что то, что ты обязан, ты решаешь внутри своей семьи. Кроме тех обязательств, которые ты берешь на себя перед другими людьми, ты никому ничего не обязан.

Но если мы с вами о чем-то договорились, аргумент о том, что у меня трое детей, не должен для вас быть аргументом. Равно как и наоборот, если моя обязанность – следить за прививками детей, то я не могу прийти и сказать, что я еще же работаю, хотя я женщина – я не должна.

Я сейчас об этом достаточно спокойно рассказываю, но эти ожидания от тебя, как от жены, матери, сотрудника, который, вместо того, чтобы развивать свою карьеру, попадает в декретный отпуск, оказались для меня достаточно тяжелы. Вот это сочетание женственности и мягкости, которую от тебя ждут дома, с твоими какими-то достижительскими и условно мужскими качествами, вызвали взрыв ролевых моделей в моей голове, и я не могла понять, какой соответствовать. Найти это чувство срединности довольно сложно. Я не могу сказать, что у меня получилось это сделать, потому что меня постоянно мучает совесть за то, что я не доделываю в тех или иных областях жизни. Довольно сложно чувствовать себя в этот момент счастливым человеком, который и тут, и там, и там.

Но Вы чувствуете себя счастливой женщиной, и человеком, в первую очередь?

Да, конечно, но ты чувствуешь себя счастливым в тот момент, когда ты договорился с другими и с собой, что ты будешь и можешь сделать, считаешь правильным. Процесс настройки такой жизни мне необходим, чтобы чувствовать себя счастливым человеком.  Иначе мне постоянно кажется, что я — плохая мать, плохая дочь, плохой сотрудник, плохое то, плохое это.

А есть ли такое ощущение, что то, как Вы живете – это единственный способ, или Вы думаете, что если отсечете что-то, тогда все будет получаться?

Мне бы не хотелось ничего отсекать, честно говоря, и я много усилий приложила к тому, чтобы ничего само случайно не отвалилось.

Т.е. Вы могли бы все это отбросить и жить ради семьи?

Э… Мне кажется, я сейчас это делаю. Если вы имеете в виду – отбросить работу, то я буду ужасно несчастным человеком без работы. Я так не хочу. И думаю, дома тоже никто не хочет, чтобы так было. Я не могу представить себя в роли домохозяйки, которой целый день есть о чем думать и что делать. Наверное, мне не хватает на это разума и фантазии. А на свои медиа-проекты хватает. Я сейчас без иронии, я видела женщин, которые успешно справляются и с организацией переезда семи тысяч сотрудников компании в новый город, и с ведением хозяйства. У них более гибкие мозги.

У меня такое ощущение, что Вы испытываете чувство вины за то, что отрываете себя от семьи, тратя время на работу и пытаясь маневрировать между ней и семьей.

Два года назад у меня была ситуация, когда я не могла маневрировать между семьей и работой. Когда мы сюда переехали, у меня не было денег на няню, а няня нужна была для того, чтобы я могла работать. Мне нужно было что-то такое, чтобы моя зарплата здесь была больше зарплаты британской няни. Параллельно с этим, в целом, было довольно тяжело в новой стране с тремя детьми, один из которых был совсем маленький – 6 месяцев. Я прекрасно понимала, что моя работа – это время, подаренное мне. Время дорого, поэтому нужно делать что-то серьезное и хорошо объяснять себе, зачем ты это делаешь.

А потом наступил очень тяжелый период жизни, когда совершенно не важно, спишь ты или не спишь, усталый ты или нет. У тебя есть какая-то беда, с которой тебе надо справиться, и ты не обращаешь внимание на усталость, и есть ли у тебя переживания или ах, нет ли у тебя переживания. Нужно решать эту проблему и спасать что-то, ценное для тебя, любой ценой. Вот это ощущение страха, риска и зыбкости того счастья и возможности, которые у тебя есть каждый день, оно очень отрезвляет. Оно дает осознать всю ценность того, что ты имеешь. А имеешь ты много: интересную жизнь, время, семью, мужа, любимую работу и чувство безопасности. Все остальное не важно.

Вам удалось справиться с той ситуацией?

Ты никогда этого не знаешь. Я не могу избавиться от чувства страха, который периодически мне подсказывает, что завтра что-то может случиться. Я живу с этим страхом. Я приехала в Лондон из-за этого страха.

Чем он обоснован?

Мне кажется, что это очень женский страх, страх еврейской матери. И он совершенно парализует, потому что ты живешь с этим ощущением апокалипсиса завтра.

Это у Вас такое ощущение?

У меня такое было в Москве, когда мы уезжали.

Это было связано с Вашей работой?

Нет, должна была начаться война. Мне казалось, что это висит в воздухе, что это очевидно.

Но ничего плохого не произошло, Вы же живы?

Да. Есть граница, после которой вы больше не чувствуете себя свободными и безопасными. У меня эта граница очень близко. Я очень трусливый человек и всегда боюсь за семью, не за себя. Конечно же хочется пострадать за Родину, сесть в тюрьму, чтобы тебя расстреляли. Это же очень романтично, чтобы тебя зарезали за то, что ты был опасен. За себя не страшно. А когда дело касается семьи, то да, я очень трусливый человек. Чтобы меня испугать, мне нужно совсем чуть-чуть. И я испугалась.

Ну а здесь – Вы себя чувствуете в безопасности?

Нет. Вы понимаете, здесь мне еще страшнее, наверное. Особенно когда я вижу Терезу Мэй по телевизору и понимаю, что такие, как я, ей совершенно не нравятся. Во Франции я себя чувствую в безопасности, а здесь нет.

Что значит для Вас проект The Question?

Мне кажется, что личный рост, профессиональный и не только, всегда связан с увеличением масштаба решаемых задач. Вы себе ставите задачу, которую вы не можете, но  пытаетесь решить, и если вы ее решаете, вы становитесь интереснее. Если вы ставите вопрос, на который вы не можете ответить и заранее это понимаете, но в процессе поиска ответа отвечаете, то вы растете.

Я думаю, что рост – это вытаскивание себя за волосы или за счет того, что ты видишь людей, которые могут делать то, что ты не умеешь делать. Ты восхищаешься кем-то, пытаешься понять, почему этот человек настолько прекрасный, что он такое умеет, чего не можешь ты. Наблюдая и подпитываясь этим чувством восхищения, ты растешь.  И пытаешься сделать то, что делает он. И так ты учишься.

The Question и организация такой работы, когда я за нее бралась, была нерешаемой для меня задачей, которую было необходимо решить. К тому же, надо было где-то работать и зарабатывать деньги. За второй год жизни в Лондоне я поняла, что нет, моей карьеры русского журналиста не продолжится, что все, Тоня, смирись. Ты уже не журналист «Эха Москвы», который может каждый вечер выходить в эфир, ты уже не журналист «Дождя», осознай это, осознай и иди дальше. На осознание ушло порядочно времени. Ок, ты пошел дальше, а теперь ты должен понять, что же такого крутого, круче того, что я сделала раньше, я могу сделать сегодня. И исходя из своих возможностей, фантазии и всего остального, людей, которые тебя окружают и вдохновляют, ты придумываешь себе задачу. И, соответственно, исходя из практических потребностей, которые у тебя есть.

Почему именно такой проект?

Он, по своим ценностям, очень сильно отражает то, во что я верю в обществе, эффективном общественном устройстве. Я верю в то, что критически важным для него является горизонтальное доверие, то есть возможность незнакомых людей доверять друг другу и действовать сообща, а также то, что главным стимулом развития людей являются другие люди. Важно, чтобы каждый человек был окружен такими прекрасными людьми, которые его в чем-то вдохновляют, и чтобы он это увидел. Потому что это залог развития.

Были ли еще какие-то стимулы создавать The Question?

Да. Меня расстраивало, когда произносили слово «быдло», я очень долго думала, что оно означает применительно к России. Потом я поняла, что это люди, у которых недостаточно таких социальных связей, которые позволяют вырваться им за рамки своего города, своего завода. У них, в силу их жизненных обстоятельств, нет доступа к тем, кто может их вдохновить. И, соответственно, у них нет шанса достичь чего-то, потому что у них нет этих знакомых. А именно личная симпатия приводит к образованию, особенно в детском возрасте, особенно в юном. Еще одна вещь, в которую я очень сильно верю — это то, что люди действуют так или иначе не потому, что они хорошие или плохие, а в рамках ситуации, институтов, которые созданы вокруг них. Среда, ситуация, институты, рамки и стимулы важнее персональных качеств. С другой стороны,  мы переходим в такое время, где внимание к вам и ваш доступ к аудитории определяет вашу успешность.  Поэтому мне кажется, что социальный капитал каждого человека – это его экономический рост, который дает больше возможностей. Я верю, что когда люди пишут ответы на вопросы, они инстинктивное осознают, что они находятся среди релевантных им людей и, таким образом, условно, находят полезные контакты. Не в том плане, что у них потом что-то попросят, а в том, что расширяясь на пространство своей аудитории, они становятся сильнее.

Почему Вы заинтересовались таким социальным явлением?

Российское общество неоднородно. В нем есть люди, получившие образование и все остальное, и есть люди, которым очень сильно не повезло. Я считаю, что справедливое и эффективное общество должно делать так, чтобы самые талантливые могли получать самые высокие позиции и доступ к образованию. Мне кажется, что если общество устроено справедливо и меритократично, все от этого выиграют.

Слово «быдло» укрепляет неравные шансы за менее обеспеченными людьми, которым повезло меньше.  Когда вы его произносите, вы закрепляете за ними неравный статус, и делаете так, что все общество проигрывает. Это не про деньги, не про детей чиновников, это в принципе, про устройство общества замкнутых классов. Если вы произносите слово «быдло», вы закрепляете эту неравность возможностей, не давая шанса пробиться действительно талантливым людям. Вы закрепляете расслоение, которое, в конечном итоге, приводит к тому, что у вас занимают позиции не самые эффективные,  а те, кто родился в правильных социальных группах. Те, кто родился в неправильных социальных группах, никогда этих шансов не получат. Расслаивая общество, вы расслаиваете его способность к экономическому росту. В результате, вы лично не проигрываете, но ваши дети и внуки проигрывают.

И The Question – это и есть решение данной проблемы?

The Question – это построение модели взаимодействия масс людей и универсального сервиса, пригодного для любого человека, вне зависимости от его статуса. Эта модель сделана по меритократическим правилам , которые я считаю эффективными для общества. Я считаю, что моя задача заключается в том, чтобы все люди, говорящие на русском языке, стали бы пользоваться The Question. Я полагаю, что взаимодействие с такой системой на протяжении определенного срока времени дает тебе опыт справедливого устройства системы.

Кем Вы видите себя в этой модели?

The Question — это компания, у которой есть своя миссия, но наш смысл – это зарабатывать деньги и приносить прибыль акционерам. В то же время я верю, что настоящую большую компанию можно построить только на чувстве, с одной стороны, отчаяния, а с другой стороны, страсти. И весь предыдущий опыт переживаний привел меня к тому, что я поняла: либо мне будет очень плохо, либо я построю The Question как великую компанию, потому что у меня вариантов нет. В профессиональном смысле мне ничего так не интересно, как это. И это и есть ценностная часть, причина того, почему я встаю каждый день или просыпаюсь ночью и смотрю, что происходит на сайте, и мне по ночам это снится.

Что бы Вы хотели пожелать читателям Zagranmama?

Зайдите на сайт thequestion.ru, подсоедините ваш ФБ или Вконтакте, чтобы залогиниться, скачайте на свой телефон приложение и пользуйтесь.

TheQuestion.ru был запущен 17 марта 2015 и сейчас над ним работает команда из 8 человек. С момента запуска число пользователей, которые спрашивают, отвечают или голосуют за ответы и вопросы других людей, неуклонно растет чуть ли не в геометрической прогрессии. В августе этого года, на пятом месяце существования сайта, его ежемесячная аудитория превысила 1 миллион посетителей. 

Автор: