Жизнь русского сообщества Лондона отвечает всем стандартам этого великого города: бурлит и не перестает поражать разнообразием мероприятий, и тебе хочется сходить чуть ли не на каждое. И однажды я попала на вечер русских мам в Британии, посвященный малому бизнесу. Женщины делились своими идеями и опытом, коротко рассказывали, чем занимаются, и все это проходило в необыкновенной атмосфере содружества и сотрудничества. И так я познакомилась с Маргаритой Багровой, организатором корпоративных и русских развлекательных мероприятий в Лондоне, владелицей компании Urban Events Consulting и портала RussianEvents.London, и человеком, который стоял за такими знаменательными событиями в жизни русского Лондона, как вечер памяти Виктора Цоя, Русская Масленица, концерт группы Браво и многих других.

«Коренная ленинградка», Маргарита уже с детства прониклась любовью к городу и тем чувством торжественной гордости за него, которое так отличает всех жителей северной столицы России от других людей. Rita Piter

 

Внутреннее достоинство, спокойствие и некоторая холодность, а также питерская привычка заканчивать предложения выражением «ну вот», исходили от Маргариты на протяжении всего нашего разговора, создавая ощущение невероятного комфорта и удавшегося диалога.

[separator type=»thick»]«А! — подумалось мне тогда. — Вот как делают дела по-питерски».[separator type=»thick»]

Маргарита переехала в Лондон в начале 2010 вместе с мужем, которому предложили работу в Великобритании. Она владела английским языком еще с раннего возраста, провела юношеские годы в разъездах по Европе, несколько лет проработала гидом-переводчиком с туристами со всех уголков мира и приехала в Британию, совершенно подготовленная ко всем трудностям перевода и разнице менталитета. Интеграция в новую культуру прошла не только плавно, но и успешно, потому что необходимое в туризме умение лавировать между разными культурными особенностями притягивало клиентов к Маргарите как магнитом, обеспечив ей возможность заниматься любимым делом.

— Скажи, как получилось, что ты стала экспертом в понимании разных менталитетов, с чего все началось?
— Моя карьера пустила корни совсем в другой области, нежели в той, в которой я сейчас работаю. Начинала я в одной из самых известных и активных политических организаций России – в молодежном «Яблоке». Английский язык я активно учила в школе с 8 лет, и это позволило мне заниматься в «Яблоке» тем, что мне лучше всего давалось: организовывать приемы иностранных групп и делегаций. Мы встречались с лидером партии Явлинским, ездили на слеты и встречи, и это была такая хорошая пионерия, которую мы потеряли в свое время.

— Что ты имеешь здесь в виду?
— Что-то такое, что объединяет молодых людей и обеспечивает баланс и основу в жизни, сотрудничество, дружбу, умение работать вместе, какие-то общие интересы – бой-скаутство в хорошем смысле. В принципе, если абстрагироваться от политики, то вся пионерия была очень позитивна на мой взгляд. Т.е. то, что сейчас молодежь не объединяют какие-то большие союзы, стандарты и принципы, личности, герои — это, наверное, плохо. Каждый сам по себе, в разброде и шатании, а кумиров молодежи, которые приходят только из музыкальной среды, недостаточно для того, чтобы вырастить тех, кто будет придерживаться единых культурных принципов или единых взглядов.

— Как работа в «Яблоке» повлияла на твое мировоззрение?
— Я стала много путешествовать. Нам тогда выделяли какие-то гранты на культурные обмены, на реализацию России, потому что Запад очень надеялся, что Россия будет либеральной. К тому же, у Явлинского тогда были шансы набрать побольше голосов, чем у других партий. Я ездила в Данию, Германию, Люксембург на огромные политические конгрессы с целью воспитания молодежи. Например, мы ужинали с министрами Дании, и я видела королеву Дании, а уровень приемов был совершенно необыкновенный. Кроме того, поездки включали экскурсии на изменение сознания молодежи. Например, в Дании мы ходили в тюрьму, и нас водили в сообщество геев и лесбиянок, где мы разговаривали с людьми, узнавали, какие у них социальные проблемы, и как они все работают над этим. Мы также встречались с журналистами, ездили на телевизионные каналы. Мы, конечно, тоже были для них какой-то игрушкой, зверятами из России. Но для меня это было толчком к формированию моего западного мировоззрения и большим опытом в общем.

— Что тебя очень сильно впечатлило и осталось навсегда в памяти?
— Наверное, та свобода, с которой все это было устроено, и отсутствие какого-то нарекания со стороны взрослых, не было этого: стой, сиди, смотри. Я проучилась в школе Эрмитажа и прошла все воды и медные трубы, и, вроде, это были лекции по искусству для детей, но почему-то в формате: тут не трогай, тут мы стоим, тут мы сидим, такое прям советское образование.

[separator type=»thick»] Такой подход до сих пор есть в России, где к детям относятся значительно строже, чем в Европе. И это постоянное одергивание: тут не шуми, не кричи. Дети зашуганные.[separator type=»thick»]

В одной из поездок в Данию меня встречали не организаторы, а пожилая бабушка, ей было за 60. Она встретила меня в аэропорту и посадила в свою маленькую машинку, а потом вечером сказала: «Ну что – по шнапсику?» До сих пор это помню, просто волшебно.

— Почему ты пошла в пиар?
— Ну, у меня в семье не было семейных каналов, которым нужно было бы следовать: мои родители из торговой сферы. Я не хотела идти в торговый университет, я была на распутье и не очень четко понимала, чем хочу заниматься: не хочу быть юристом, потому что это не для меня, экономистом или филологом мне казалось скучно, в театральный меня не взяли бы, а пиар – это было что-то новое. Пиар был схож с журналистикой и административными делами. Сама идея пойти на пиар меня очень зацепила. Это была и культурология, и общение, и языки. Все то, с чем у меня не было никогда проблем.

— Ты очень много общалась с иностранцами по долгу службы: какого характера у тебя был интерес к ним?
— Когда ты растешь в городе, который живет туризмом, и 70% прибыли шло оттуда, то работать с иностранцами казалось престижно. В эту сферу люди шли по нескольким причинам: во-первых, реализоваться с точки зрения языка. Во-вторых, Ленинградцы выросли с пониманием того, что это город туризма. Когда ты изолирован ото всего другого, это другое кажется тебе магическим, и приобретает ценность в разы больше. Я всегда училась в школе, где иностранный язык был главным, и к нам с первого класса ходили делегации финнов, шведов и других. И потому всегда было ощущение, что это было рядом и доступно. Когда я училась в Эрмитаже, появилось другое ощущение: гордость за собственное искусство, достояние. И тут все срослось: у тебя есть язык, знание культурного наследия, которое есть в городе и которым хотелось похвастаться, и желание получить работу в этой сфере. Никогда не было потребности уехать или побыстрее найти какого-то иностранца-мужа. Это было скорее ощущение эксклюзивности, немного другой жизни, которую ты можешь получить в собственной стране. В тот момент меня захватывало ощущение знания языков, немного западной жизни в родном же городе или возможности побывать в мире Интуриста, из которого тебя не выгоняют портье, потому что он только для иностранцев.

[separator type=»thick»] А тут ты распахиваешь двери каких-то мест, которые были немного запрещены, немного закрыты, это было ощущение какой-то эксклюзивности.[separator type=»thick»]

— Каковы были твои чувства, когда ты первый раз приехала в Лондон?
— На тот момент я уже поездила по Европе и проработала гидом-переводчиком лет 6. Я приехала в Лондон на неделю по приглашению туристов, которых водила по питерским улицам. Я смотрела по 3 музея в день, и то, сколько я увидела в Лондоне за ту неделю, я кажется не увидела за свои последующие 5 лет жизни тут. Мое мнение о Лондоне – это не самый красивый город на Земле, с точки зрения архитектуры, и есть города значительно краше, более спланированные архитекторами, более импозантные. Лондон – это город комфорта. И это то, что я почувствовала. Я не знаю, за счет чего возникает такое ощущение. Вроде бы улицы узкие, метро сумбурное. Первые два дня в ту поездку я не могла пить английский чай, он был безвкусный, но потом привыкаешь, т.е. сейчас я уже не могу пить российский чай, например.

— Как получилось, что ты сюда переехала из Питера?
— Мы с мужем переехали в Лондон после того, как ему сделали предложение по работе. Он – из ИТ, работает в лондонском филиале международной компании. Он и до этого ездил в Англию. Поэтому с первого дня нашей встречи нам было, о чем поговорить, — о Лондоне. Мы сошлись на том, что Лондон – город комфорта.
FullSizeRender (3) — Было ли сложно приспособиться к новой жизни в новой стране?
— Возмущения стали появляться только через несколько лет. На первое время ценно было то, что у моего мужа уже были коллеги и друзья в Британии. И как-то вливание в английское общество прошло плавно. Это, конечно, не раскрыло нам всех карт английской жизни, но первый этап адаптации был мягкий. Впоследствии стали появляться другие вещи, такие, как местная медицина и бытовые мелкие моменты. В первые 3 года жизни в Лондоне у меня не было русских друзей, не было ощущения, что нужно общаться с русскими. Я тогда не пользовалась ФБ почти, была семья и много разъездов по работе.

— Были ли какие-то местные традиции, которые ты не могла принять?
— Разницу в менталитете я прочувствовала на себе, когда стала работать самостоятельно, стала получать заказы из разных стран, и поняла, насколько разные представления о сроках у разных культур. И уникальность в том, чтобы быть двуязычной, мультикультурной личностью с широкими взглядами — это уметь быть и так и так, т.е, например, уметь сочетать фиксированных иностранцев и таких каких-то расхлябанных, вне времени, славян. И вместе с тем, наше отношение ко времени говорит о том, что мы – другие люди. Этот временной хаос, этакий «цигель-цигель-айлюлю», для нас нормален, для них – нет. Я не могу сказать, что это меня сильно поразило здесь. Я начала рано видеть иностранную жизнь, сначала это меня поражало, потом наслаивалось в моем мировоззрении, и я в какой-то степени была открытой к этому, я ведь долго работала в туризме. Русские, например, часто начинают экскурсию с шопинга. Куда бы ты ни пришел, они заглянут сначала в магазин и не остановятся, пока не скупят всех книжек или не посмотрят сувениров. Можно их просто отвести на шопинг, потом сказать: «Это Парфенон. Все?» «Все.» Пошли дальше на шоппинг. С русскими так, с англичанами и американцами все по-другому. Этот опыт уже выстроил мое отношение к западной культуре и традициям. Такой большой мультикультурный багаж. Поэтому я была готова ко всему этому, у меня не было резких сюрпризов.

— Как получилось, что ты стала заниматься организацией мероприятий?
— Я много лет работала в туризме, но мне все время хотелось уйти оттуда, потому что зимой ты ничего не делаешь, а летом пашешь, как на галерах. Мой самый первый самостоятельный проект, который я сделала, был нашей свадьбой. И только сделав нашу свадьбу, я поняла, что event management – это то, что я хочу. Мне понравилось придумывать идею-концепт, все детали, подбор поставщиков, формирование бюджета, реализация этого всего, логистика. Я делала абсолютно все. Но мне было это в удовольствие. Мне нравится продумывать идею, а потом ее реализовывать. Каждая вещь сама по себе ничего не стоит. Но когда ты соединяешь их, у тебя получается либо продукт, либо сервис, и еще вот эта вот энергия другого всего. Мероприятия, которые я придумываю сама, от идеи до воплощения, это то, что мне нравится.

FullSizeRender (4)— Ты ведь сейчас на себя только работаешь?
-Когда мы только переехали в Лондон, я предложила своей компании в России работать дистанционно, для них это было очень сложно по структуре, но я была и рада уйти. Я тогда вздохнула и подумала: ну, слава Богу! Буду отдыхать, наберусь сил, пойду снова учиться. Но уже через месяц после переезда мне позвонили мои старые клиенты, которые сказали, что у них будет конференция в Европе, что нужно помочь. Притом они добавили: «Нам все равно, где ты работаешь, мы тебя знаем, ты сделаешь это». И получилось так, что я открыла свою фирму: у меня появился свой бизнес-счет, фирма.Первые 3 года я работала фактически между Россией, Лондоном и другой Европой. Это были международные конференции и инсентивные поездки, и я много летала. Потом, когда я появился ребенок, мне стало сложно с корпоративными клиентами, потому что сменились приоритеты, и я больше не хотела участвовать в безумных тендерах, перелетах и гонках с маленьким ребенком.Я ушла из этого бизнеса и сконцентрировалась только на небольших проектах в Лондоне, часто именно культурных, для поддержания русского языка и традиций. И когда ребенок подрос, все стало возвращаться по нарастающей, и сейчас у меня все на таком же уровне по количеству проектов, как было до ребенка.

— На каких мероприятиях ты специализируешься?
— Мой старый конек – это бизнес-мероприятия, конференции, поездки, встречи, любое, что может заказать компания для своих сотрудников и партнеров. В данном случае я не придумываю продукт от начала до конца. У них есть своя аудитория, и я организую под эту аудиторию соответственно какое-то мероприятие, логистику и концепцию.

Есть некоммерческие мероприятия, и сюда попадают все детские мероприятия, как, например, тематические мастер классы, утренники с программой, экскурсии на русском языке для детей. Есть благотворительные мероприятия, например, для Harley Street clinic: я подбираю либо актеров, либо музыкантов, мы придумываем тему, радуем детей, это такая помощь терапевтического характера.

Другая часть моей работы – это как раз промо-проекты, как например, концерт группы Браво, какие-то творческие встречи и вечера. Сейчас я работаю над огромными гастролями Киевского театра русской драмы, который в гостях в Лондоне почти 2 недели, отдельный большой проект с разными задачами.

— А что тебе больше всего нравится делать?
— Идея создавать продукт: придумывать его из ничего, а потом видеть людей, которые тоже хотят его купить, и это очень заряжает энергией. Очень здорово, когда ты находишь каких-то единомышленников, как, например, получилось с вечером Виктора Цоя. Я сама любила его музыку, и было приятно, что пришло так много людей, и получился хороший вечер воспоминаний. Это и есть самое интересное. Потому что когда ты делаешь в принципе, просто бизнес мероприятие, то у тебя есть очень четкие рамки, и часто приходится придумывать велосипед. А когда ты так идешь-идешь и раз, появилась мысль: а не сделать что-то такое интересное! И делаешь. И это то, что на самом деле зажигает.

_MG_5892g— Люди, для которых ты это делаешь, они кто?
— Сейчас у меня есть свой информационный портал www.Russian Events.London. У меня там сейчас около 1300 подписчиков и, в принципе, по аудитории, это, наверное, люди 28-40 лет, и, как правило, это Россия, Украина, страны Балтийского региона. В основном это профессионалы с высшим образованием, которые приехали сюда работать.

— И что за люди?
— Сложный вопрос. Вот, например, я. Я с удовольствием пойду на Акунина, пойду послушать русский рок, пойду послушаю Цветаеву, в театр, и в то же время, могу пойти на дискотеку, поклубиться под «Руки вверх», и считаю, что это ок. Кто я?

— Т.е. ты на себя ориентируешься?
— Да. Ну а как по-другому? Люди притягиваются к себе подобным. То, что я делаю, может быть интересно людям, которые мыслят так же. Я не провожу глубинных маркетинговых исследований, мой бизнес — интуитивный в определенной степени. Т.е. мероприятия, которые я продаю за счет продажи билетов, возникают достаточно стихийно, от каких-то идей, каких-то знакомых, чего-то такого, что меня зажигает, вдохновляет. Если это вдохновляет меня, значит, это может вдохновить моих друзей, их друзей.
Я могу продавать все, но продавать с горящими глазами лучше всего то, что всегда нравится самой. Я успешно продавала шины для своего финского клиента . Но, конечно, пиарить шины довольно сложнее, чем продукты компании Lancome. Достаточно естественно продавать продукт, который тебе нравится, потому что ты в него веришь, он тебе самому нравится, тебе самому интереснее про него рассказывать. Ты просто говоришь: «Он – классный», ты в это сам веришь. Но когда ты пытаешься продать то, во что ты не веришь, или если тебе не нравится, это очень сложно. Продать можно все, вопрос в том, сколько ты потратишь времени, усилий, рекламы на какой-то пиар, networking. Я создаю вокруг себя поле. И это притягивает других людей.

— Сколько людей приходит на твои мероприятия?
— По-разному. У каждого мероприятия есть свое комфортное пространство. На детские мероприятия я не беру больше, чем 20 детей, т.е. это плюс 20 родителей. На Цоя, например, у меня было 120 человек, и по большому счету, это был не предел, на презентации ресторана было 200 человек, корпоративные мероприятия – тоже 200 человек. Какие-то мастер-классы собирают от 10 до 70 человек.Я подстраиваюсь под тот предмет, под того модератора, который будет говорить. Это каждый раз уникальный продукт.

— У тебя есть мечта организовать более масштабное мероприятие?
— Да, я хотела бы сделать большой, зимний карнавал с масками человек на 400, как в советском фильме с Гурченко. Что-то такое эффектное, и все должны прийти в красивых костюмах.


—  Что ты думаешь о русскоязычном Лондоне?

— У меня долго не было стремления общаться с русскими, и вообще я не знала, что такое русскоязычный Лондон, я слышала про очень богатых, но это не та категория, с которой мне приходится сталкиваться. Первые 2-3 года у меня не было никаких связей с русскими, были иногда такие моменты, когда, например, едешь в метро, и слышишь русскую речь и ты понимаешь, что они местные, думаешь: «Может, мне с вами познакомиться, может, вы тоже из Питера?» Бывало такое.

[separator type=»thick»]Не ностальгия, а чувство единения, понимание того, что свои тоже тут есть.[separator type=»thick»]

Но не до безумия, не так, что хотелось бы общаться только на русском. А потом совершенно случайно я затесалась в русскоязычное сообщество мам. Сообщества стали вдруг появляться одно за одним, и я поняла, что это бездонное количество людей, которое здесь живет и среди них есть интересные мне личности. А сами люди очень разные, есть профессионалы, которые прошли все препятствии с визой, они интересные, они что-то знают, умеют и привносят определенный ценный вклад в общество. Есть русскоязычные, которые приехали именно на заработки, приехали в поисках лучшей жизни. Но в принципе, 90% русскоязычных, которых я знаю, это необыкновенные люди. Ни в одной Германии, Америке нет такого классного сообщества русских, которое есть в Лондоне. И ты чувствуешь, что причастен к чему-то эксклюзивному.

— Что бы ты хотела пожелать читателям Zagranmama?
— Мое основное пожелание – сохраняйте родную культуру и передавайте ее детям. Культура – это ключевое в двуязычной среде, потому что иметь понятие о культуре, которую ты получаешь с корнями, со своими родителями — это большое счастье. Оно достанется вашим детям. Интегрироваться необходимо, но нужно и сохранять культуру и национальную принадлежность. И второе – всегда можно найти то, чем ты можешь заниматься. Ведь сейчас столько возможностей! Не обязательно заниматься той работой, которая вам кажется нужной. Зарабатывать можно разными другими способами, тем, к чему лежит душа. И продавать и делать это тогда намного легче и проще, потому что ты получаешь от этого любовь и свет.

Photos by Alexandra Belova-Polyak

 
[livefyre_livecomments]

Автор: