Еще в школе я заметила, что аргументированно, но в то же время эмоционально жаловаться мне проще на английском. Интонации, фразы – этот язык будто был создан для выражения своих чувств. На русском то же самое почему-то немедленно превращалось в цирк, «сопли» или откровенный сучизм. Домашние мои английского не понимали, поэтому излияния происходили обычно в форме монолога в безлюдном месте.

Впервые я столкнулась с этим явлением лицом к лицу, когда мой на тот момент семилетний сын ответил нам с мужем на один и тот же вопрос на трех языках – по-разному. Сначала по-английски – многословно, уверенно, с чувством. Потом по-русски – буркнув «Угу» и хохотнув. Потом по-японски – почесав затылок и промямлив, что не уверен, но в принципе не против. Мы с мужем разинули рты, а потом негласно разделили между собой, кто к какой «личности» в этом маленьком человеке будет апеллировать. Скромного японца поручили школе.

СПОСОБЫ ВЫЖИВАНИЯ

Когда русскоязычные родители встречаются за границей, в первые пять минут разговора кто-нибудь из них непременно спросит: «А вы учите ребенка русскому?» Этот вопрос обычно никого в тупик не ставит. Однако если ответивших утвердительно следом спросить: «А зачем?», то четкого ответа не услышишь практически никогда. Кто-то мотивирует лучшей профпригодностью чада в будущем, кто-то неистово хочет поделиться культурным наследием, кто-то (включая меня раньше) просто не представляет, как можно говорить со своим ребенком на отличном от родного тебе языке.

За многие годы в эмиграции я наблюдала разных русскоязычных: одни пытались максимально оградиться от тлетворного влияния местной среды, окружив себя исключительно теми, кто понимал шутки из советских комедий. Другие всеми силами старались ассимилироваться и отказывались говорить по-русски даже с соотечественниками. Третьи сделали упор на космополитизм и тусовались в англоязычных международных компашках, не особено стараясь вникнуть в местые диалекты. А кто-то разрешил себе все – по три, а то и пять раз на дню выпрыгивая из уютного болота душной дипломатии под холодный отрезвляющий душ прямоты и сарказма и дальше – находя временное укрытие в поверхностном всеобъемлющем оптимизме. Возможно, именно так и выжили.


РАЗДВОЕНИЕ ЛИЧНОСТИ

Многие слышали красивую загадочную фразу, что «сколько языков знает человек, столько раз он человек». А между тем еще в 1964 году было проведено интереснейшее исследование, в ходе которого живущая в Америке японка давала совершенно разные ответы на разных языках. Как то:

1.Что вы будете делать, если ваша семья воспротивится вашим мечтам о будущем?

(яп.) Это очень сложная проблема.

(англ.) Буду делать то, что мне хочется.

  1. Кем бы я могла стать в будущем?

(яп.) Домозозяйкой

(англ.) Учителем.

  1. Что вы должны делать, будучи настоящими друзьями?

(яп.) Помогать друг другу.

(англ.) Можно расслабиться и ни о чем не думать.

JUST LET IT BE

Жутко? А то! Но стоит ли бояться такого «раздвоения»? Нет. Ваша личность не поделилась ни на какие дроби. К ней просто добавилась еще одна – и тоже ваша.

Может быть, страх «потери» себя в эмиграции, в иноязычной среде означает как раз нахождение в себе другой, неожиданной личности, а это пугает? Возможно, стараясь «сохранить русский язык» у своего ребенка в эмиграции, родители неосознанно пытаются сохранить в нем этого человечка – прямого, местами бесшабашного, а где-то и угрюмого? Не стараясь спрятать его от расчетливого хохочущего американца или сдержанного и жертвенного японца? Кто знает, когда вовремя выскочившая вторая, а то и третья и четвертая личность сыграет вам на руку, а может, даже спасет? Так может, дать всей этой банде шанс подружиться, а дальше – let it be?

Автор:
Екатерина Фартушная
Родилась на Сахалине. Переводчик с японского и английского. Имею степень магистра по японской литературе из Университета Хоккайдо. Живу и работаю в Токио. Воспитываю трилингва.