— Ты уже восьмой год работаешь в Варшаве. Как приняла тебя польская столица?

— Переезд дался легко. На тот момент я уже была профессиональной балериной – пусть с небольшим стажем и опытом, но уже достаточно уверенной в своих силах. Меня ожидал контракт на пять лет, поэтому я сразу погрузилась в работу.  Конечно, многое пришлось опять начинать сначала: так всегда случается, когда переходишь из театра в театр. Ты карабкаешься и карабкаешься. Да, сложности были, но они были для меня приятными  – работать, доказывать. Пожалуй, сложнее всего было с языком.

 — Что больше всего нравится в Варшаве?

— Многое. Все познается в сравнении: я сравниваю с Литвой, где родилась и выросла. Наверное, из-за того что я славянка, по темпераменту поляки мне ближе, чем литовцы. Поляки  обладают удивительной силой духа и умением восстанавливаются после кризисов – войн и периодов экономического спада. Это вдохновляет: за прошедшие семь лет Варшава очень изменилась в лучшую сторону – я стала свидетелем колоссального прогресса. Чувствуется, что страна идет вперед и не тормозит своих граждан – мне не хочется уезжать.

— Я читала, что с партнером по съемкам – Александром Домогаровым – ты как-то говорила на польском…

— Мы действительно пытались пообщаться на польском: Александр очень популярен в Польше, поскольку играл не только в кино, но и в театре, его интересы представляет менеджер.

Буду откровенна: сначала я польский очень не любила. Вплоть до того что иногда хотелось уехать: сознательно язык не учила и говорила все время на английском. Но все идет своим чередом: Польша — страна непростая; нужно понимать, какие документы подписываешь, надо как-то взаимодействовать с людьми. Я долго прислушивалась к речи, заговорила поздно – только после года жизни в стране.

 

— Съемки у Тодороского длились восемьдесят дней. Спокойно ли Кшиштоф Пастор (руководитель театра) отпустил тебя на этот проект?

— Честно скажу, я не знаю, почему он меня отпустил. Мы поговорили, я не без труда смогла его убедить, что «Большой» — это очень важный, смелый и интересный проект. Уверяла, что если бы у него самого была такая возможность, он бы точно воспользовался… Парадоксально в нашей профессии не то, что Кшиштоф Пастор меня отпустил, а то, что он принял меня обратно после съемок, и я снова на сцене.

Ты ощущаешь себя звездой кино? Успела прочувствовать на себе все «прелести» положения?

Честно?  Нет (смеется)! В Польше фильм не демонстрировали, поэтому на улицах меня не узнают. Приходят письма от зрителей, многие благодарили. Это приятно. Что дальше? Пока вопрос сложный: я не актриса, на площадке мне порой не хватало знаний и понимания ремесла. Конечно, мне бы хотелось продолжать работать в этом направлении, но пока я не готова попрощаться с балетной карьерой – это моя жизнь. Тяжело все совмещать, но думаю, если появятся достойные предложения, — если будет интересная роль, — я бы рискнула еще раз.

— Как работалось с партнерами по фильму и постановщиком танцев Олегом Глушковым?

— Было множество ярких моментов, зачастую забавных — технические дубли, например, когда актеры начинали хохотать в кадре или когда в серьезной сцене звуковик ронял микрофон. Одна запоминающаяся сцена, не вошедшая, к сожалению, в фильм,  была у меня с Алисой Бруновной Фрейндлих: по сценарию, она била меня зонтиком и набила очень большой синяк —  ударила, конечно,  нечаянно, даже просила прощения. А я потом старательно хранила этот синяк и надеялась, что он не пройдет и останется мне на память.

С Олегом мы были косвенно знакомы до фильма. Он абсолютно «мой» человек, гениальный. По сравнению с предыдущими проектами, в «Большом» у него было мало работы: в  основном, исполнялась классика, которую ставить не нужно. Помимо Олега с нами работал еще один замечательный педагог, бывший примарий театра им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко Дмитрий Забабурин. Чуть больше чем за год он превратил Настю Прокофьеву (исполнительницу роли Таньки) в настоящую балерину.

—  Сама ли ты ведешь страницу в Instagram?

— Да, это, пожалуй, единственная из социальных сетей, где я активна. Я стараюсь всем отвечать. Мне и самой это интересно: пишут обычно поклонники балета — как правило, люди молодые, очень много детей. Раньше я писала и комментировала чаще: было больше свободного времени, теперь появилась ответственность. Среди подписчиков много девочек-подростков, мечтающих о балетной карьере. Хочется быть для них авторитетом; приходится следить за словами и взвешивать каждый раз, нужно ли действительно размещать тот или иной пост. Мне нравятся фотографии, иногда просматриваю красивые профили. Затягивает.

— Кто-то из поклонников в сети предлагал запустить именную линию одежды, потому что вдохновился твоим стилем…

Впервые об этом слышу. Как интересно! Нет, мне таких предложений напрямую не поступало. Мне любое новое начинание дается с трудом, потому что бывает стыдно перед профессионалами. Появись такая идея, я бы сначала заручилось поддержкой профи и тогда уж точно сообразила бы что-нибудь.

— Ты уже определилась с планами на Новый год?

— Это самый сложный вопрос! Пока конкретных планов нет. С семьей я давно не праздную. В этом году есть такая возможность, но традиция давно не поддерживается: я с детства не живу с родителями, не всегда удавалось приезжать домой — в театре часто бывали концерты и спектакли во время праздников. Хотела бы «оторваться» от души где-нибудь — все будет зависеть от графика. Возможно, получится это сделать это в Сиднее.

— Есть ли надежда увидеть тебя на австралийской сцене в качестве балерины?

— Я бы очень хотела, но это зависит не от меня. Я не выступаю сольно, работаю в труппе театра. Сегодня мы идем на концерт в Сиднейскую оперу: для меня это большое событие. Где бы ты ни попал в оперу, это настоящее чудо, а работа в австралийском театре — большая мечта. Я очень благодарна судьбе за то, что у меня появилась возможность побывать здесь.

Автор: